Честное слово № 24 от 10-06-2009. Не увядают цветы на могиле Арнольда Каца

Не увядают цветыиа мгиоле Арнольда Каца. В Дюсельдорфе.. Осенью этого года Арнольду Михайловичу Кацу исполнилось бы 85 лет Случилась когда-то в филармо­ нии телевизионная запись репети­ ции новосибирского симфониче­ ского оркестра, на которую позва­ ли и нескольких газетных журна­ листов. Народный артист СССР Арнольд Кац в мягкой кофте сидел на высоком дирижерском стуле, работая над очередным музыкаль­ ным произведением, готовясь к предстоящему концерту. Когда в перерыве почти весь оркестр разо­ шелся, к Кацу подошли тележурна­ лист и оператор. Тележурналист стал задавать вопросы о творчестве и о «создании музыки». Арнольд Михайлович ему ответил кратко: «Что значит «создание»? Вот воз­ вышаюсь я над оркестром и чув­ ствую себя богом, — помедлил и грустно добавил: — Хотя бога и нет...» После репетиции я зашел не то в гримерку, не то в кабинет Каца, и, увидев меня, он почему-то резко ко мне обратился: «Воспитывать меня пришел? Сказать то, что теперь все научились говорить — «Если вы ведомы творцом, вы можете тво­ рить». (А я ничего подобного и в мыс­ лях не имел — А. Ж.). Потом Ар­ нольд Михайлович как-то поутих и добавил: «Пойми, я не стремлюсь к поиску энергии, идущей извне, из космоса там, или откуда-то еще. Хотя сейчас это модно. Моя функ­ ция дирижера — открыть себя и оркестр для публики. И когда я ди­ рижирую, я всегда обращаюсь только к публике. Чтобы она стала частью «моего оркестра». Публика должна быть соучастником творе­ ния. И даже когда меня не станет, публика всегда будет помнить ме­ ня. Потому что, когда человек ухо­ дит, всегда остается память». Ар­ нольда Каца не стало через два года. И вот теперь к вопросу о памя­ ти. То, что публика не забудет Ка­ ца, — в этом я нисколько не сомне­ ваюсь. Но теперь, когда до 18 сен­ тября, дня его 85-летия, остается три месяца, стоит вернуться к событиям произошедшим после похорон маэстро. Вскоре после них проходило собрание оркестра и ру­ ководства филармонии. Решался вопрос — что весомее: назвать именем Каца созданный им сим­ фонический оркестр или дать имя Каца концертному залу, в котором будет выступать этот симфониче­ ский коллектив. Сошлись на по­ следнем. Решить-то вопрос реши­ ли, но далее история эта получила характер почти трагифарсовый. Зал бывшего Дома политпросве­ щения, где оркестр выступал, сне­ сли. И теперь никто не может точ­ но сказать, когда на этом же месте возникнет новый концертный зал, который, по словам губернатора Толоконского, должен стать «но­ восибирским Кремлевским двор­ цом съездов». Вопрос этот занима­ ет не только меня, но очень мно­ гих, в том числе и нового главного дирижера оркестра Гинтараса Рин- кявичуса, который в интервью, данном мне в ноябре прошлого го­ да, сказал, что репетировать в ДК «Строитель», а потом играть кон­ церты в ДКЖ и ДУ СО РАН — де­ ло скверное: акустика везде разная и везде ужасная. Но вернемся к вопросу о памя­ ти. В городе сейчас нет места, куда можно прийти положить цветы и поклониться памяти Арнольда Ка­ ца. Есть только небольшой уголок в маленьком помещении между крематорием и колумбарием, где лежат несколько его фотографий и где стоит урна с частью праха Каца. Есть подобный уголок и в зритель­ ском фойе Камерного зала филар­ монии. Там тоже фото, дирижер­ ская палочка маэстро и его фрак. Это все очень хорошо, но где же обещанный властями памятник, то есть своего рода ритуальное место? Месяц назад я сел за телефон и начал обзванивать всех тех, кто имеет к решению этого вопроса хоть какое-то отношение. Позво­ нил недавно назначенному главе областного управления культуры Наталье Ярославцевой. Секретар­ ша берет трубку, спрашивает, кто я и по какому вопросу обращаюсь. Через две минуты она со­ общает мне, что у главы департамента культуры сейчас встреча с обществен­ ностью. Дальнейшие попытки связаться с главным человеком по культуре успехом тоже не увенчались. Первый заместитель Натальи Ярославце­ вой, бывший когда- то директором фи­ лармонии, другом и соратником Каца, Владимир Григорьевич Мил­ лер оказался благосклонным и на вопрос увековечения памяти Ар­ нольда Каца ответил, что как толь­ ко построят года через два или три новый концертный зал, то там в фойе обязательно установят бюст выдающегося дирижера и зал будет носить его фамилию. Но то, как строятся у нас учреждения культу­ ры, я знаю очень хорошо: пример тому — театр под руководством Сергея Афанасьева, который стро­ ится уже без малого десять лет, и на протяжении всех этих лет началь­ ство обещает открыть его к концу текущего года. Следующий мой звонок был директору новосибирской филар­ монии Александру Геннадьевичу Назимко. Человек, безусловно, ин­ теллигентный, он сказал мне, что уже сейчас запланированы два симфонических концерта памяти Арнольда Михайловича, которые состоятся 13 и 14 сентября. Тут же посетовал на то, что не знает, смо­ гут ли они успеть к 85-летию уста­ новить на доме Каца, в котором он жил, мемориальную доску, деньги на которую дали несколько бизнес­ менов. Сейчас предстоит прохож­ дение официальной процедуры в мэрии, где этим вопросом занима­ ется специальный отдел, который ведает переименованием улиц и вопросами вывешивания мемори­ альных досок. Комиссия по этому поводу собирается раз в месяц. Как медленно они работают, я знаю не понаслышке — имел с ними дело. Проще всего дозвониться было в Дюссельдорф, вдове Арнольда Михайловича, уехавшей туда к до­ чери, которая живет там уже много лет, Сильвии Натановне Пекелис. Она рассказала мне, что часть пра­ ха мужа, которую они увезли в Дюссельдорф, захоронена на го­ родском кладбище, а 28 февраля 2008 года на могиле установлен па­ мятник. Ездить им от дома до клад­ бища всего две трамвайные оста­ новки, и они бывают там с дочерью два раза в неделю. Рассказала Силь­ вия Натановна и о том, что собира­ ется посетить Новосибирск, чисел точных не назвала, но отметила, что, вероятно, это будет ближе к 18 сентября. Я не стал ей ничего гово­ рить, просто поблагодарил за па­ мять об Арнольде Михайловиче и позвонил в Дортмунд журналисту Александру Мейлихову, который был на открытии памятника, по­ просил его выслать фотографию памятника, что он на следующий день и сделал. Еще один журналист, уже из Дюссельдорфа, считал мне с дикто­ фона слова одного из артистов ор­ кестра Каца, который начинал с ним его создание. Теперь это уже очень пожилой человек, парижа­ нин, и речь его, безупречно строй­ ная, была уже в традициях галль­ ской элоквенции: «Человек, прах которого мы сейчас провожаем, был не только человеком мира, (шва был великим пропагандистом многострадальной России и Но­ восибирска, города, ставшего для него родным, но эта деятельность не имела ничего общего с пустыми рекламными этикетками, недаром любил он слова Монтескье: «Мож­ но умереть за отечество, но ни в коем случае нельзя о нем лгать». И он не лгал. Его молодость бы­ ла беспокойной, зрелость — нелег­ кой, старость — болезненной, но жизнь его оказалась прекрасной — она заслужила благодарность. И пусть никогда не увядают цветы на его могиле». Как хотелось бы услышать та­ кие слова и в нашем родном горо­ де... Андрей ЖУРАВЛЕВ, специально для «ЧС»